Русская премия

«Настоящее имя» Марии Тиматковой

13.04.2010 г. Радио «Голос России»

Лауреат литературного конкурса «Русская премия», поэтесса Мария Тиматкова рассказала «Голосу России» о своем творчестве и необыкновенной судьбе.

 

- Сегодня гостья нашей студии — лауреат литературного конкурса «Русская премия» Мария Тиматкова.  Напомню, что конкурс «Русская премия» существует уже пять лет. Одним из организаторов и энтузиастов его создания был замечательный киргизский писатель Чингиз Айтматов, к сожалению, уже ушедший из жизни.  Но «Русская премия» существует, развивается. И мне хотелось, чтобы вы сегодня поделились  своими впечатлениями от участия в этом замечательном конкурсе.

- Мое первое впечатление — меня поразило, что все номинанты, которых я видела (это было семь человек, один человек не приехал), на мой взгляд, очень симпатичные люди. Это было очень приятно. Мы привыкли говорить о том, что творческие люди могут себе позволять все, что угодно, могут быть странными, непредсказуемыми и в обычной жизни неудобными. Но, это было просто какое-то собрание очень, по-моему, достойных людей.

 

- Да, я с вами полностью согласна. Каждый по-своему интересен. И биография русскоязычного писателя, живущего за пределами России — это всегда открытие для журналистов, для читателей и, оказывается, друг для друга тоже. Мария получила первое место в номинации «Поэзия». Ее сборник называется «Настоящее имя». И мне хотелось, чтобы вы рассказали об этой книге, о стихах, которые вошли в этот сборник.

- Это моя первая книга. Мне позавчера исполнилось 36 лет. И я очень рада, это мне открыло большие перспективы.

 

- По поводу самой книги. Во-первых, название «Настоящее имя»…

- Да, «Настоящее имя». Я начинала писать под псевдонимами. Я писала под псевдонимом Нина Берг, потом у меня появился более приземленный псевдоним — Маша Орехова. Когда они публикуются где-то, то все знают или не все знают, но кто-то знает Машу Орехову, а кто-то Нину Берг, а я другой человек. После этого я поняла, что надо закончить с псевдонимами, надо писать под настоящим именем. И это влияние Серебряного века, когда все пишут под псевдонимами, наконец-то меня оставило. И чтобы как-то ознаменовать свое окончательное вселение в свою судьбу, себя как поэта, как человека, я решила так назвать и книжку.

 

- Мне бы хотелось, чтобы вы познакомили наших слушателей со своими стихами, если это не трудно. Чтобы мы могли услышать эти строки, оценить их и получить удовольствие.

- Я начну с короткого стиха. Вообще мои стихи, в основном, про любовь, про разлуку, про смерть. Стихотворение называется «Сказки».

Бедняк владел мешком пшеницы,

Но дырку проклевали птицы

Служивый думал отличиться,

Попал в темницу за труды.

Ты был влюблен в меня немножко

И продавал по чайной ложке,

И предавал по хлебной крошке

Без злобы, даже без нужды.

 

- Замечательно. Мне кажется, это в лучшей традиции русской поэзии. Мы привыкли, что поэзия 21-го века, она, как правило, выходит за определенные рамки. Но почему-то, когда звучат привычные  формы, привычные ритмы, размеры, строфы,  то как-то все-таки русскому читателю и слушателю это ближе, мне кажется.

- Тогда я прочту еще стихотворение, которое оканчивается в  мажоре. Стихотворение называется «Палаута». Палаута — это город, где я живу, это центр Силиконовой долины. Город в московском представлении — на город не похожий. Он состоит из маленьких одноэтажных и двухэтажных домиков и растянут на многие мили, потому что все ездят на машинах. И когда я только туда переехала, мне было это очень странно, потому что я переехала в Америку из Москвы. И как-то мне было очень трудно сориентироваться и понять, как же тут устроена жизнь. И я написала такое стихотворение:

Палаута — не улица, не город, не село,

А так, дома и место меж домами.

Ни магазина, ни киоска, ни почтамта,

Поселок длинный без конца и без начала.

Но где ж тогда река и лес, и поле?

Течет машинная, асфальтная река.

Так ищет взгляд, на чем остановиться,

И не находит.

Недоумевая, 

Ты продолжаешь двигаться по кругу

На четырех резиновых колесах.

И дни в неделе связываешь мантрой —

Не улица, не город, не село.

Но вдруг однажды замечаешь, горы

Разделены, подчеркнуты туманом.

Четыре горные громадные волны

В долину катятся — застывшее движенье

И воздух вдруг становится другим

Лишь от того, что это замечаешь.

Невидимые нити натянулись,

Невидимые нити напряглись.

В пространстве прибавляется объема,

И небо поднимается повыше.

Теперь ты дни скрепляешь новой мантрой —

Здесь на холмах вокруг живут олени.

 

- И как-то совершенно четко представляется картинка — вы так живописуете в своих стихах. Это здорово и так биографично. Конечно, личность поэта и его переживания — это всегда взаимосвязанные понятия. А когда вы жили в Москве, вы писали стихи?

- Да, в Москве я писала стихи с 16 лет. В моей книжке как раз четыре раздела, и один раздел  — «Весна». Туда я собрала стихотворения, которые написала в 16 лет, которые до сих пор считаю очень удачными, на мой взгляд.

 

- А можно это услышать? Когда поэт сам говорит о том, что это лучшее, конечно, есть соблазн познакомиться с этим.

- Был у меня дом, не сгорел, сделали ремонт.

Был у меня Бог, не ушел, просто не любил никогда.

Было лето, вдруг мокрый зонт, россыпь крох по проводам.

Этот раздел называется «Весна», но в нем есть и «Осень» тоже. И вообще это был период времени, когда у меня была очень большая и очень несчастная любовь. И, наверное, благодаря ей, я начала писать стихи на более профессиональном уровне.

- Это вообще парадоксальное явление в русской поэзии, самые яркие, талантливые и эмоционально сильные стихи —  грустные. Они имеют под собой некие настоящие переживания, и это здорово.

- Я думаю, что вообще настоящие переживания не могут быть только радостными, также как они не могут быть только грустными. Если переживание очень сильное, у меня смешивается и радость, и грусть. И это очень странное такое явление.

 

- Конечно, то, что происходит в тех стихотворениях, которые мы сегодня услышали, то что происходит в жизни автора, имеет отражение в его произведениях, в частности, в поэзии. Хотелось бы узнать о вас, о вашем пути в Америку, о том, что вы вдруг пять лет назад решили изменить жизнь. Вы были москвичкой, вы стали американкой.

- Я решила изменить жизнь не пять лет назад, а десять лет назад. Так получилось, что на каком-то этапе своей жизни я поняла, что я все-таки хочу попытаться найти того человека, в которого я была влюблена в 16 лет. И, слава Богу, появился интернет, я полезла туда, я его нашла. Я написала ему письмо, и мы начали переписываться. И где-то два года мы просто переписывались, потом мы два года просто встречались.

 

Притом, я не могла поехать в Америку, мне не давали визу гостевую. А он не мог приехать в Москву, потому что у него там были какие-то сложности с документами.  Мы встречались, и это было очень романтично. Но с тех пор  я терпеть не могу аэропорты. Мы встречались в пяти, соответственно, разных государствах Европы на недельку, на пять дней. И это, в общем, укрепило, наверное, наши отношения и закалило. Пять лет назад я вышла за него замуж. Я вышла замуж за того человека, которого как-то сразу себе выбрала с самого начала своей жизни.

 

- Это просто романтическая история. И это тоже сюжет, согласитесь. В жизни не каждой женщины происходят такие события, тем более, можно сказать, что со счастливым концом. И теперь хотелось бы раскрыть небольшую тайну о том, почему человек вдруг становится поэтом. Ведь, наверняка, когда вы были маленькой, вы же не думали, что будете писать, что будут выходить книги? О чем вы мечтали, на кого вы учились и как произошло, что  стихи так плотно вошли в вашу жизнь?

- Я начала писать стихи раньше, чем начала получать всевозможные высшие образования. Я уже ощущала себя  вполне сложившимся поэтом, когда мне был лет 16-17. И во многом этому помог тот факт, что я с двумя подружками издавала такой журнал, поэтический альманах «Алконост». Он и сейчас существует, ему уже 20 лет. Существует в Москве, издается на средства авторов, но регулярно, в течение уже большого периода времени.

 

И вот благодаря этому я как-то сразу себя уже ощутила человеком печатаемым. Поэтому эта профессия для меня была, как бы, совершенно понятна: таким образом я могу реализовать себя.

Но надо было получать какое-то высшее образование. И я получила высшее образование в компьютерной сфере, я закончила Московский государственный гуманитарный университет, факультет информатики. И работала в этой сфере. Потом, когда я переехала в Америку, то я пошла опять работать в компьютерную фирму, тем более, что приехала я в Силиконовую долину, в самый центр  компьютерных технологий.

 

Но так получилось, что, с одной стороны, я почувствовала себя в очень большой изоляции от людей вообще, по трем причинам. Во-первых, это был языковой барьер, который, как у всех у нас, русских людей, существует. Мы все хорошо в школе учимся читать и писать по-английски, но говорить и понимать, что тебе говорят, особенно поначалу, довольно трудно.

 

Во-вторых, у меня не было там друзей. И, в-третьих, все-таки немножко другое общение в Америке на работе. Они немножко больше держат дистанцию. И от этого я себя почувствовала настолько окруженной каким-то льдом и я почувствовала себя настолько в изоляции, что этого хватило для того, чтобы понять, что я не хочу работать с компьютером, я хочу работать с людьми.

 

И сейчас я заканчиваю получать медицинское образование. В мае у меня последние экзамены, экзамены на лицензию, и я выхожу работать в больницу. В больнице я уже стажируюсь в реанимации. И мне  очень нравится работать. Я просто чувствую, что это еще одна сфера, где я могу полностью себя применить. Потому что, когда ты едешь с работы домой, ты понимаешь, что ты не зря провел на работе этот день.

 

- Мне кажется, это еще  пример того, что не надо бояться сменить сферу деятельности, сменить место жительства и свое предназначение.

- Вы совершенно правы. Но сама, без такого очень большого давления обстоятельств, я бы никогда не решилась, потому что это очень страшно менять профессию, менять место жительства.

 

- Но оно стоит того?

- Но оно, как выясняется, стоит того.

 

- Вы начали немножко говорить о вашей жизни в Калифорнии, что сначала не было друзей, не было понимания, языковой барьер. За эти годы что-то изменилось?

- Да, за эти годы изменилось. И что интересно, изменилось ровно по той схеме, которую рекомендуют психологи. Как только я пошла учиться, мне стало легче. Видимо, просто я почувствовала, что в этой жизни есть для меня место, есть какая-то ниша. Это очень важно — занимать  свою нишу. Также, как  книжка моя называется «Настоящее имя», точно также я ищу свое место, где есть пространство для меня.

 

- Жизнь русских в Калифорнии. Я знаю, что вы там не одна, что есть наши соотечественники. А как это происходит? Происходят ли какие-то встречи, храните ли вы традиции? Немножко об этом хотелось бы узнать.

- За всю Калифорнию я не скажу. Есть два больших центра, вокруг которых «формируются» русские люди. Даже три, наверно. Это Сан-Франциско, Сакраменто — это столица Калифорнии, и Лос-Анджелес. Вот что касается Сан-Франциско, там как раз рядом находится Силиконовая долина. И насколько я знаю, в этой области живет около 50 тысяч русских людей, это очень много.

 

Я не всех знаю, это интересно. Я приехала сюда, мне говорят: "А Вы в Калифорнии живете. А Вы знаете Пашу Иванова?" И, как правило, я не знаю, естественно. Но, тем не менее, мое общение вне работы, в основном, это русские люди. Это такая интересная и непонятная, немножко другая жизнь. Вообще, сейчас в связи с глобализацией обнаруживается, что во многих странах мира есть такие культурные русские анклавы. И я думаю, это очень интересная задача как-то пытаться устанавливать связи и со своим прошлым, с российским, с русским прошлым, между Россией и такими маленькими анклавами.

 

- Да, безусловно, это какие-то новые пространства культурно-информационные.

- Абсолютно, да. Это то, что я, примерно, хотела сказать.

 

- В общем, приятно об этом узнавать. И еще, когда проходила торжественная церемония награждения и писатели, поэты общались между собой, мне удалось поговорить с Диной Рубиной. Она сказала такую фразу: «Русскоязычный писатель, живущий за пределами России — это всегда сложное существование». Это всегда борьба за сохранение его творческого инструмента — русского языка. Вы согласны с этим?

- Вот на работе я говорю по-английски. И какие-то мысли мне проще, и какие-то фразы мне проще формулировать уже по-английски, чем по-русски. Но когда я пытаюсь выразить себя, когда меня что-то сильно, например, впечатляет в окружающем мире, или у меня какие-то возникают мысли — это всегда только русский язык.

 

Стихи я пишу только по-русски, по-английски я не умею писать стихов. То есть для меня пока такого вопроса как переход на другой язык, чтобы писать, не стоит, несмотря на то, что я понимаю, что в этом случае англоязычная, американская аудитория меня читать не может, а состояться, конечно, хочется.

 

- Но собственно, спасибо вам за то, что Вы храните русский язык, за то, что Вы на нем пишете вдали от Родины, за то, что Вы участвуете так активно в жизни диаспоры. То, что Вы рассказали это очень интересно. И мне в заключении нашей встречи хотелось бы услышать еще несколько строк Вами написанных.

- Спасибо. Стихотворение называется «Перемышль». Это такой небольшой городок в Калужской области.

Здесь спокойно,

Но что мне покой травы и холмов,

И церквей без голов,

Облаков, цикад и ночных огней,

Что не светят в ночи, а тонут в ней?

Здесь учусь наматывать нить на клубок —

Дернешь сильно, затянется узелок.

И стараюсь ровнее тянуть тесьму.

Благо все здесь располагает к тому.

Здесь на всем покой, но он не жилой.

Вечных пчел покой над вечной травой.

Тороплюсь и злюсь на пчел и траву.

Нитку рву, скрепляю и снова рву.

 

- Сегодня у нас в гостях была Мария Тиматкова — победитель в номинации «Поэзия» литературного конкурса «Русская премия».

Елена Карпова

07.12.2017
Рецензия Андрея Кузечкина на книгу Александра Гадоля
подробнее…

15.11.2017
Интервью с Михаилом Гиголашвили
подробнее…

13.11.2017
Татьяна Дагович о книге Александра Гадоля «Режиссёр. Инструкция освобождения»
подробнее…

25.10.2017
Лиза Хейден о книге Александра Гадоля «Режиссёр: инструкция освобождения» (М.: Эксмо – 2017)
подробнее…

14.03.2017
Антропология тюрьмы, свободы и страны
подробнее…

23.01.2017
Ольга Бугославская. УГРОЗА ЦУНАМИ. О книге: Валерий Бочков. Коронация Зверя
подробнее…

18.01.2017
Александр Кабанов: «Любовь — это зрада и перемога»
подробнее…

18.01.2017
Киевский литературный критик Юрий Володарский — о дерусификации Украины, проспекте Бандеры и писателях Донбасса
подробнее…

16.01.2017
Что почитать из лауреатов Премии Э. Хемингуэя?
подробнее…

15.12.2016
Илья ОДЕГОВ: «ЧИТАЛ ВСЁ, ДО ЧЕГО ДОТЯГИВАЛСЯ»
подробнее…

« следующая | предыдущая »

Официальный партнер «Русской премии»

Центр Ельцина

Информационные партнеры

Литературное Радио

Онлайн школа писательского мастерства

REGNUM